Не так давно на страницах нашего сайта были опубликованы результаты исследования, проведенного журналом «Эксперт» совместно с группой Monitoring.ru, посвященного стилю жизни среднего класса. Безусловно, проблема идентификации среднего класса в России стоит весьма актуально и представляет интерес по той причине, что наличие этой социальной группы является необходимой предпосылкой для стабильного развития и притока инвестиций в национальную экономику. Однако бурное обсуждение этой публикации членами Сообщества побудило нас продолжить тему.

Процесс формирования и развития среднего класса относится к числу базовых социальных процессов в трансформационных экономиках. В начале экономических реформ предполагалось, что они приведут к рождению масштабного среднего класса — экономически самостоятельного социального субъекта, способного эффективно выполнять традиционные для него функции: инвестировать российскую экономику, играть роль основного налогоплательщика, выступать в качестве стабилизатора общественно-политических процессов и т. п. Ход и результаты экономического развития в 1996–1997 годах давали основания полагать, что формирование среднего класса в России идет достаточно успешно. Однако финансовый кризис 1998 года резко сменил общественную тональность в отношении проблемы формирования среднего класса. Расслоение общества еще более усугубилось, и сегодня представляется весьма проблематичным выявить такую социальную страту, как «средний класс».

Впрочем, руководитель уже упомянутого исследования Игорь Березин так не считает и с уверенностью говорит о том, что средний класс в России есть. Оттолкнувшись от слов Аристотеля, утверждавшего, что в обществе есть социальный класс, который очень беден, другой социальный класс, который богат, а третий и есть средний, г-н Березин идентифицирует последний по одному универсальному признаку: это те, кто не находится за чертой бедности, не принадлежит к социальной элите и живет на 150–250 долл. в месяц. Очевидная спорность этого утверждения не нашла поддержки ни среди членов Сообщества, ни, тем более, в академических и профессиональных кругах. В частности, Александр Крыштановский, декан факультета социологии и заведующий кафедрой методов сбора и анализа социологической информации Высшей школы экономики, следующим образом прокомментировал результаты исследования группы г-на Березина:

В данном случае в исследовании Березина не просто нет дефиниции среднего класса, но есть сознательный уход от нее. Сама по себе дефиниция есть, есть богатая традиция в социологии, экономике. С теоретической точки зрения это достаточно хорошо проработанный вопрос. Существует много различных подходов, однако, какой из них ни взять, Березин в него не вписывается. Фактически, такая позиция Березина имеет единственную мотивацию: «так проще». Очевидно, исследование было достаточно малобюджетным, поэтому Березин опасается любого ухода в теоретические вопросы. Здесь он уязвим во всех отношениях. В этом случае мы можем даже допустить, что, в сущности, Березин в своем исследовании УПУСТИЛ средний класс как таковой, поскольку анкетирование действительно высокодоходных социальных групп весьма дорогостояще. Поэтому строго научным исследование Березина назвать нельзя. Уже хотя бы потому, что не был определен объект исследования, то есть средний класс. Скорее, это своеобразное исследование группы людей с доходом выше среднего, направленное на изучение их материальных потребностей.

Действительно, научная практика да и просто здравый смысл подсказывают, что без определения объекта любое исследование теряет свою объективность и обречено на популистский характер. И, откровенно говоря, определение среднего класса как «не богатых и не бедных» не выдерживает никакой критики, равно как и результаты проведенного исследования. Именно поэтому стоит обратиться к теоретическим вопросам исследования среднего класса. В научной литературе присутствуют две традиции исследования классов — теория стратификации и классовая теория. Стратификация является относительным понятием, подразумевающим некоторую упорядоченность членов общества на основе одного, нескольких или системы критериев. Классовая же теория всегда предполагает анализ межгруппового социального конфликта. Не акцентируя внимание на марксистской теории, обратимся к стратификационному подходу. К этому направлению относятся различного рода многомерные построения стратификационного пространства. Решающее значение для складывания современных представлений о сущности, формах и функциях социального неравенства, наряду с Марксом, имел Макс Вебер (1864–1920 годы) — классик мировой социологической теории. В послевоенные годы основополагающим принципом стратификационных концепций являлся функционализм. Т. Парсонс, Л. Уорнер, Б. Барбер и другие авторы этого направления истолковывали социальное неравенство как «функционально необходимое для сохранения общества, части которого рассматривались как объединенные и взаимозависимые в системе, находящейся в равновесии». Исходя из богатого теоретического материала, все основные предлагаемые различными исследователями стратификационные критерии идентификации среднего класса могут быть сведены в единую таблицу.

1. Материальное благосостояние (материальный статус)	Текущий доход Движимое имущество Недвижимое имущество и транспорт Сбережения (денежные вклады, наличные деньги, облигации и иные ценные бумаги, кроме «голосующих»)
Группа критериев	Критерии	Некоторые возможные шкалы
2. Владение средствами производства (капиталом)	Предприятия, компании с наемной рабочей силой, товарные фирмы и пр.: полная собственность или участие в собственности во всех формах, включая простые акции и другие «голосующие» ценные бумаги. Имущество для индивидуальной трудовой деятельности	· Наличие/отсутствие · Величина в денежном выражении
3. Профессионально-должностной (социально-профессиональный) статус
	Управленческий статус	·Исполнитель/руководитель того или иного уровня
	Образование, квалификация	· Кол-во лет обучения · Кол-во и тип дипломов
	Уровень сложности профессиональной деятельности	· Занятость физическим/умственным трудом. Различные типы автономий труда
Сектор экономики	· Гос./частный ·Промышленность / с/х / социальная сфера и пр.
4. Политический статус	Степень влияния на принятие решений органами государственной власти различных уровней и органами местного самоуправления	· Экспертные оценки влияния слоя в целом, подгрупп и индивидов
5. Потенциал социальной мобильности	Возможности восходящей и нисходящей мобильности у представителей группы (слоя)	· Фактическая мобильность · Потенциальная мобильность
6. Статусность образа (стиля) жизни	Статусные аспекты образа и качества жизни: — качество текущего потребления; — качество среды проживания; — качество досуга; — круг общения; — социальное настроение и пр.	· Экспертные оценки
7. Социальный престиж	Социальный престиж группы в целом, отдельных подгрупп, аспектов профессиональной деятельности и стиля жизни

Очевидно, что обсуждаемое исследование строилось лишь по первой группе признаков. В какой-то степени это упрощение допустимо, и об этом будет сказано далее, однако нельзя не принимать во внимание тот факт, что при ранжировании социальных групп по уровню дохода не был учтен региональный фактор (скромная поправка минимума на 50 долл. для Москвы вряд ли может расцениваться серьезно). И разговор идет не только о том, что 150–200 долл. в Москве и, например, в Тамбове или Иваново имеют абсолютно несопоставимую ценность. Разговор идет об изначальном смещении выборки, по которой делались выводы и обобщения. Приведем простой пример. Исследование г-на Березина строилось на основе опросов, проведенных в 16 городах России. В результатах исследования утверждается, что в «среднем классе» мало представителей рабочей элиты, которая по своему доходу вполне укладывается в эти рамки. Почему? Да просто потому, что здесь нет таких городов, как, например, Сургут. Однако это города добывающих отраслей, города, построенные под предприятия-гиганты, и огромная часть проживающих там людей может быть отнесена к среднему классу по обозначенным г-ном Березиным критериям.

Далее, в исследовании, основанном на «доходном» критерии, не был учтен еще один важный фактор. Представленные цифры очевидно «завязаны» на среднедушевом доходе семьи. Это тоже может вызывать определенное возражение. Ведь очень многое зависит от размера семьи, от ее состава, и есть масса научных работ по этому поводу в социологии, экономике, демографии. К примеру, среднедушевые затраты в большой семье на продукты питания гораздо меньше, чем в маленькой семье.

Так или иначе, но продолжать дальнейшую критику результатов исследования вряд ли целесообразно. Намного более интересным представляется вопрос о том, возможно ли вообще объективно идентифицировать средний класс в России по группе традиционных признаков. По мнению Игоря Задорина, руководителя исследовательской группы «ЦИРКОН», эта проблема отнюдь не решена и представляет собой серьезный научный интерес:

Дело в том, что это исследование, строго говоря, не должно называться исследованием стиля жизни среднего класса. Это название является скорее лэйблом нового продукта, маркетинговым ходом, однако не отражает суть проблемы.

Что же касается проблемы идентификации среднего класса, то здесь есть одно серьезное затруднение. Действительно, понятие среднего класса включает в себя очень много параметров — это и образование, и образ потребления, и политические приоритеты. И тот факт, что все эти параметры не были учтены в исследовании журнала «Эксперт», имеет объяснение. Дело в том, что, например, в США все вышеперечисленные параметры очень часто коррелируют, являясь взаимозависимыми. Очевидно, что более высокий уровень образования в большинстве случаев гарантирует более высокий доход. В России такая детерминация более чем спорна. В США более состоятельный и более богатый, как правило, более консервативен в политическом плане. В России же политическая ориентация, по сути, определяется не доходом, а, скорее, культурной позицией. И таких примеров можно привести множество. Когда мы говорим, что в теории средний класс определяется набором факторов, мы подразумеваем западные социальные стандарты, в то время как в России этот подход очень сложно применить. Если при исследовании учитывать весь набор формальных признаков, мы можем получить непересекающиеся множества. В России четкое многофакторное определение может привести к тому, что мы можем не найти, не выявить собственно субстрата, то есть среднего класса. Именно поэтому в исследовании журнала «Эксперт» использовалась весьма упрощенная однофакторная модель явления.

Итак, на первый взгляд простая и популярная проблема оказалась намного более усложненной. Этому есть и еще одно объяснение. Дело в том, что понятие «средний класс», в его академическом понимании, было заимствовано из западной научной мысли. Однако, в силу причин субъективного характера, не было адаптировано к российской реальности. Именно поэтому многие люди, сталкиваясь с той или иной научной разработкой в области изучения среднего класса, неадекватно ее воспринимают. Заметим, что в российской печати сложился некий образ среднего класса, который соответствует понятию среднего класса в США или Европе — то есть стандартам потребления, образам потребления, стилю жизни и т. д. Однако для России эти стандарты вряд ли применимы. Уже хотя бы потому, что на Западе к среднему классу изначально относили собственников, высокооплачиваемых наемных менеджеров или специалистов. В России этот социальный пласт только формируется, поэтому вряд ли можно применять уже устоявшиеся научные концепции к постсоветскому пространству. Если все же взять за основу уровень потребления, его качественные характеристики, а также все сопутствующие факторы, то в результате оценки по этим параметрам мы можем вообще не получить российского среднего класса, идентифицировав вместо него относительно небольшую группу людей. Поэтому проблемы изучения среднего класса в России — достаточно самостоятельная и пока молодая область исследований.

Суммируя те немногочисленные разработки, которые посвящены изучению среднего класса, мы, на основе доклада Бюро экономического анализа, можем сделать следующие выводы.

1. В настоящее время в России нет ни одной социологической работы, в которой с равной степенью глубины одновременно рассматривались бы и проблемы идентификации российского среднего класса, и конкретные аспекты его жизнедеятельности. Работы, специально посвященные этой социальной группе, ориентированы, в первую очередь, на вопросы: «Что есть российский средний класс?» и «Есть ли он вообще?».

2. Значительная часть теоретических и методологических разногласий снимается, если признать, что средний класс — не единая группа, а совокупность разнородных групп. Собственно, именно этот факт и доказывают многочисленные социологические исследования. Это означает, что вместо агрегированного, но не идентифицированного понятия «средний класс» уместнее термин «средние классы».

3. В контексте переживаемых Россией трансформационных процессов социальное образование, отвечающее всем критериям, присущим среднему классу в экономически развитых и эволюционно развивающихся обществах, еще не сложилось. Собственно средний класс, в том смысле, в котором он существует на Западе, в России пока не сформировался, а если и существует, то в очень ограниченных масштабах.

4. Социальные группы, составляющие протосредний класс, характеризуются разным уровнем концентрации названных признаков. В соответствии с этой гипотезой, средние классы могут быть стратифицированы по уровню концентрации доминантных признаков. В этой связи социальное образование, в котором указанные признаки присутствуют в максимально концентрированном виде, мы будем называть «идеальный средний класс». Социальные группы, обладающие не всеми, но основными базовыми признаками среднего класса, составляют его «ядро». Широкие социальные слои, отвечающие одному или нескольким доминантным признакам, можно рассматривать как протосредние классы (рис. 1).

5. Концентрация доминантных признаков в различных социальных группах происходит неравномерно, и их несимметричное накопление приводит к гипертрофии одних и гипотрофии других признаков.

>

Домохозяйства с высокой концентрацией признаков среднего класса в большей степени представлены в городах: 80% семей-представителей российского протосреднего класса проживают в городе, в то время как в целом в городах проживают около 70% домохозяйств. Анализ также показал, что масштабы распространения среднего класса существенно дифференцированы по регионам: в богатых регионах протосредние классы представляют 37–40% семей, а в средних и бедных регионах — 12–13%.

Также смотрите:

«Зарабатывают своим умом, но не бедны»