Корпоративный университет Ward Howell. Помещение проекта E-xecutive. Действующие лица:

Андрей Баранов, Princeton Partners Group, управляющий партнер (ex-McKinsey);
Владимир Мельников, «Глория-Джинс», генеральный директор;
Сергей Воробьев, Ward Howell International, управляющий партнер;
Георгий Абдушелишвили, Ward Howell International, старший партнер;
Николай Табеков и Михаил Елизаров, Ward Howell International, консультанты.

Сергей Воробьев: Ходят слухи о том, что люди из McKinsey на порядок умнее всех окружающих. Преимущество Андрея Баранова в том, что ему можно многое простить. Я знаю многих умников из McKinsey и даже дружу с некоторыми, но с Андреем на порядок проще, так как он в Нью-Йорке все это делает.

Мне кажется, то, что Андрей собрался делать, вполне доступно для разумного понимания, не знать и не понимать это категорически нельзя. Мы не обязаны это все уметь, но разобраться в том, как устроены организации, как они меняются, что есть динамика, — принципиально важно. У Андрея есть еще одно неоспоримое преимущество — перед российским клиентом он еще ни в чем не виновен. Поэтому он может рассказывать нам, как надо.

Первым перед вами выступит наш исторический клиент г-н Мельников. Если говорить о системном долгоиграющем успехе, то г-н Мельников, наверное, и есть сам системный и долгоиграющий пример. При этом, Мельников — очень неординарная и трудноуправляемая личность. На его примере изучать процесс передачи власти от собственника к менеджеру — можно будет маленький учебник написать.

Владимир Мельников: Спасибо большое, что вы хорошо для нас работали. Итак, зачем нужен менеджер. Чтобы денег больше зарабатывать, чтобы быть умнее, я не знаю. Были бы у нас хорошие менеджеры, и денег было бы больше.

Начну с плохого: вот вы даете менеджера, особенно русского, не проверяете его. А русские, знаете, любят обманывать. Они пишут в анкете, что герои Советского Союза, вы не проверяете — а они, оказывается, в армии даже не служили. И это очень плохо. Компания сразу начинает работать плохо. Тем более, принимаем мы их на серьезные должности. Поэтому мы хотели бы, чтобы вы их проверяли. Мы связаны все вместе.

А что хорошо, — эти ребята нужны, вы хорошая компания. Мы в свое время работали с другими компаниями, вашими конкурентами, — так они еще хуже. Мы еще недавно совсем поменяли наше представление о бизнесе: традиционно считалось, что бизнес представляет собой треугольник со сторонами «качественно», «дешево» и «быстро», при этом считалось, что одновременно могут существовать только 2 из них. Мы хотим все эти 3 стороны соединить — чтобы это было и качественно, и дешево, и быстро, потому что по-другому нельзя. Но, так как нельзя быть полностью удовлетворенным, должна появиться и четвертая сторона, четвертый угол неудовлетворенности. Бизнес в стиле фанк. А для этого нужно будет поговорить с вашим генератором идей, Сергеем Воробьевым. Мы хотим уйти от традиционного понятия маркетинга, который главенствует? Уйти в продукты? Мы хотим реагировать на веяния? Ежечасно получать информацию? Но мы это хотим. Сможем — пойдем дальше. Не сможем — это останется в наших мечтах. С вашей помощью мы хотим это сделать. Надо преодолеть систему и войти в тот мир, в котором нам всем придется жить. Лет через 20–30 мы все там будем жить.

Воробьев: А «бизнес в стиле фанк» — это про вас?

Мельников: Да, это про нас. Я считаю, для этого в бизнесе нужно быть Че Геварой.

Воробьев: А вот г-н Баранов приехал из Штатов, бросил McKinsey и считает, что учить нам нужно не американскую модель, а корейскую и малайзийскую. А «бизнес в стиле фанк» нам рано.

Мельников: Я тоже считаю, что рано. Но знать надо. Надо научиться жить в мире, который эти ребята описали. Это про тех, кто знает, что он хочет жить там. В этом мире придется научиться жить. Кто выиграет — тот выиграет.

Воробьев: Таких менеджеров вы будете учить?

Мельников: Кто вообще сейчас может чему-то научить?! Главное — прежде всего, не обманывать. У меня был один парень, консультант, в 1995 году. Он мне говорил, что придется брать студентов и учить их. А я ответил ему, что у меня нет времени это делать. В итоге я сказал «нет-нет», а через некоторое время таки пришлось брать студентов, и сейчас уже некоторые из них могут чем-то руководить.

Андрей Баранов: Можете рассказать, как вы свою компанию видите в этом новом мире, лет через 10? Какие люди, какое развитие, какое она место занимает?

Мельников: Я надеюсь, что, как говорил наш президент, через 10 лет (то есть, уже осталось 8), у нас уровень жизни будет примерно как в Португалии. Я ожидаю, что оборот компании составит 1 млрд. долл. Потому что если нет потребителя, то воображать себе можно что угодно. Часть компании должна обязательно работать на экспорт: экспорт всегда дисциплинирует. Не только потому, что он деньги приносит, а потому, что заставляет компанию жить в общем состоянии. И через 10 лет мы перейдем к розничной торговле. У нас должны быть свои магазины. Население у нас сейчас 250 млн., плюс Прибалтика, минус Средняя Азия, которая не носит такую одежду, которую мы выпускаем, и плюс Восточная Европа. Минус также сельская местность. 4–5 тыс. магазинов, оборот каждого магазина должен быть примерно 150–200 тыс. долл. в год. Эта ниша абсолютно свободная. Ну, это примерно 600 млн. долл. Для того чтобы этого достичь, нужно все время учиться, учиться и учиться. Тем более — на таких скоростях все происходит.

Георгий Абдушелишвили: Владимир, а можно один прикладной вопрос? Чем хороши иностранцы?

Мельников: В бизнесе есть только две движущие силы — профессионалы или горячее сердце. Профессионалы хороши тем, что они воюют одинаково хорошо. Сегодня за шведов, завтра за немцев — но одинаково хорошо всегда. А если еще чуть-чуть сердце примется, то это вообще фантастика. Они профессионалы. Они дорожат своей работой и боятся ее потерять. Россия — страна немножко пофигистская, наемные работники вообще работать не хотят. Но иностранцы знают, что работать надо. Много или мало, но надо. Этим они хороши. А плохи они тем, что спокойно завтра перейдут дорогу и будут работать на соседа. Из иностранца тяжело сделать такого, который с тобой пройдет весь путь. Но сегодня они, к большому сожалению, все-таки лучше, чем наши ребята. И намного лучше.